В НАШЕМ КРАЕ
Александр Николаевич Неклюдов
Солнечногорская, Зеленоградская и Химкинская земли не обладают древностями, насчитывающими не только миллионы, но и сотни тысяч лет. Всё дело в леднике. Спускаясь с севера, он не позволил людям обжиться на нашей территории, а те редкие стойбища, что появились здесь, перекрыл мощными слоями глины и песка.
В четырёх километрах от железнодорожной станции Крюково на Ленинградском шоссе есть дорожный указатель «Льялово», обозначающий населённый пункт Солнечногорского района. Мало кто сейчас задумывается о значении этого красивого названия. Большинство ляловцев, не говоря уже о зеленоградцах, получивших здесь в последние годы земельные участки, не знают, что истинную славу древнему Льялову создало открытое в 1922 г. в окрестностях села поселение каменного века, названное Льяловской стоянкой. Древнее поселение дало наименование целой археологической культуре, занимавшей огромную территорию от лесостепи до Беломорья. Эта стоянка на момент открытия оказалась древнейшим поселением Подмосковья.
Неизвестно, сколько лет ещё просуществует Льялово, может, со временем сольётся с подступившим к нему посёлком Менделеево, а, возможно, даже войдёт в состав Зеленограда. Но слава Льялова как родоначальника льяловской археологической культуры останется навсегда.
Что означает термин «археологическая культура»? В узком смысле под определённой археологической культурой понимается группа археологических памятников (стоянок, селищ, городищ и т.д.), имеющих культурное, хронологическое и территориальное единство.
Судьба открытия Льяловской стоянки и введения в научный оборот термина «льяловская археологическая культура» довольно драматична, и до сих пор есть тайны, которые предстоит раскрыть.
Во-первых, кого следует считать первооткрывателем этого знаменитого поселения каменного века? Первую научную работу об этой стоянке в 1926 году написал Б.А. Куфтин, который вместе с археологом Б.С. Жуковым изучал это поселение. В этой работе сказано, что памятник открыл сотрудник Луговского института Александр Николаевич Ильинский. В более поздних работах Б.С. Жукова первооткрывателем называется сотрудник того же Луговского института, специалист по торфу Диодор Павлович Мещеряков. Сейчас, по прошествии почти 100 лет, мы можем понять обиду Жукова на Куфтина за его торопливость с научной публикацией, после которой Жуков отстранил Куфтина от археологических раскопок и все остальные работы проводил сам. Но, даже учитывая дальнейшие заслуги Д.П. Мещерякова в изучении материалов с Льяловской стоянки, всё-таки следует восстановить истину и славу первооткрывателя отдать А.Н. Ильинскому.
Во-вторых, мне, много лет занимающемуся изучением древней истории северо-западного Подмосковья, до сих пор непонятно, где была эта стоянка и где тот раскоп, который заложили в 1922 г. Куфтин и Жуков и продолжил в последующие четыре года Жуков. Из археологических публикаций известно, что в 1951 г. археолог А.Я. Брюсов оконтурил старый раскоп, общая площадь его составляла 400 кв. м. Я несколько раз пытался найти этот знаменитый раскоп. Льяловские старожилы рассказывали о месте его нахождения, я даже встречался с учителями, которых ещё в 1930-х гг. возили на экскурсию на Льяловскую стоянку. Но эти сведения были противоречивыми и не дали нужного результата. У Б.А. Куфтина указаны такие координаты: «… на левом берегу реки Клязьма, в 80 метрах от ближайшей к Льялово речной излучины».
Теперь о самой льяловской археологической культуре. В понимании значения Льяловской стоянки мнения её первых исследователей резко разошлись. Б.С. Жуков связал её с культурой Прибалтики, более древней, чем культура Окского бассейна, к которой Б.А. Куфтин отнёс поселение, Эти два археолога опубликовали о стоянке пять статей, перегруженных упрёками в адрес друг друга и обвинениями в ошибках и неточностях. Безусловно, Б.С. Жуков преувеличивал ценность находок в Льялове. Он утверждал, что это самый древний памятник эпохи неолита (нового каменного века) в Европе, позволяющий наметить пути её заселения после освобождения от ледников. В действительности стоянка в Льялове по количеству находок довольно бедна. Даже ближайшее к ней исследованное мной многослойное поселение каменного века Льялово-3, на котором общая площадь раскопок пока не превысила 300 кв. м., дало гораздо большее количество предметов, относящихся к льяловской археологической культуре. А таких стоянок и поселений в центральной России немало.
Культура раннего неолита стоянки Льялово-3 называется верхневолжской. Наиболее древним её находкам около 8000 лет. Верхневолжская керамика сходна с керамикой древнейших неолитических племён, живших в IV тыс. до н.э. на территории современных Карелии, Прибалтики, на Украине и в ВолгоКамском междуречье. Близость их культур подтверждается сходством орудий и однотипной структурой хозяйства. Можно говорить о существовании в IV тыс. до н.э. огромной историко-культурной общности. На смену верхневолжской пришла льяловская средненеолитическая культура.
Однако значение открытия Льяловской стоянки всё же велико. Во-первых, она была древнейшим поселением, открытым до 1970-х гг. в Москве и Московской области. Во-вторых, Б.С. Жуков провёл раскопки в Льялове на высоком методическом уровне, вскрыв площадь памятника не разрозненными шурфами, как было тогда принято, а единым раскопом. В-третьих, он привлёк к обработке материалов экспедиций квалифицированных специалистов. Так, пыльцу из торфа изучал пионер болотоведения в России В.С. Доктуровский. Раковины моллюсков, встречающихся в культурном слое, описал ленинградский зоолог В.А. Лидгольм. Кости животных, убитых первобытными охотниками, определяли академики М.В. Павлова и М.А. Мензбир, а затем профессор МГУ А.Н. Формозов.
Теперь о значении льяловской археологической культуры в деле изучения древней истории России. В настоящее время в Подмосковье известно огромное количество поселений, относящихся к льяловской археологической культуре. Есть такие и на территории Зеленограда — в Северной промзоне и в районе Назарьева.
Понятие о льяловской культуре возникло после раскопок Б.С. Жукова. Он видел в ней ранний этап в развитии неолита всей лесной зоны Восточной Европы. До недавнего времени из-за отсутствия точных датировок, осуществляемых с помощью радиоуглерода С-14, культура датировалась от конца IV до середины II тысячелетия до н.э. В настоящее время она стала датироваться древнее почти на 700 лет. Считалось, что прародиной льяловской культуры было Волго-Окское междуречье.
Археологи М.Е. Фосс и А.Я. Брюсов в своих работах примерно очертили границы распространения этой культуры. На юге и западе она занимает бассейны рек Клязьмы и Москвы, на северо-востоке — долину реки Костромы, на севере доходит примерно до Ярославля. Поселения тяготеют к берегам рек и озёр.
Характерной чертой льяловской культуры является наличие кругло- и остродонных сосудов, украшенных орнаментом в виде ямок или отпечатков от штампа-гребня. Некоторые сосуды достигают высоты 50 см при диаметре 40 см. Ямочный орнамент наносился обычно с помощью белемнитов, больше известных в народе как «чёртовы пальцы».
Археологи находят на льяловских поселениях большое количество орудий, связанных с охотой, рыбной ловлей и домашним обиходом. Характерны крупные, от 10 до 20 см, наконечники дротиков, всевозможные скребки, ножи, проколки, свёрла, а также так называемые «ложкарные изделия» для изготовления ковшей, ложек и т.д. Среди рубящих орудий преобладают тесла и долота. Орудия изготавливали, как правило, из местного сырья. Но в 1985 г. в районе Льялова-Менделеева, в так называемой Грачиной роще, случайно был обнаружен клад рубящих орудий и заготовок высококачественного кремня, сырья, привезённого из-под современного города Старицы Тверской области, а, может, даже из-под Гродно, что в Белоруссии. Орудия — а это, как правило, наконечники стрел — за тщательность отделки можно назвать настоящими произведениями искусства, к тому же изготовленными в одном экземпляре. Из кости изготавливали и рыболовные крючки, украшения. Интересно, что у древних льяловцев, несмотря на их повседневную борьбу за выживание, находилось время и для создания художественных изделий. Так, на Льяловской стоянке найдена трубчатая кость, покрытая орнаментом, а на поселении Льялово-3 — миниатюрная, размером 3,3х1,8 см, подвеска в форме топорика, изготовленная из сланца. Здесь же обнаружены разнообразные обработанные человеком фигурные камни.
На льяловских поселениях выявлены и исследованы остатки построек, главным образом круглой и овальной формы, с углублённым в землю полом и остатками кострищ или очагов внутри. Объёмы жилищ различны, есть размером 140 кв. м., а в Ивановской области найдено жилище в 200 кв. м. Здесь же были найдены, кроме каменных и костяных орудий, изделия из дерева: обломки лыж, лука, вёсел, а также берестяной кошель, сшитый с помощью тонкой нитки, сделанной из жилы. Обнаружено изделие из липового лыка в виде шляпы. Остатки фауны на льяловских поселениях говорят о том, что льяловцы ели лосей, кабанов, северного оленя, медведей, бобров, куниц, барсуков, зайцев, косуль, волков и выдр. Охотились они также на глухарей, тетеревов, куропаток, гусей, уток, лебедей, журавлей и цапель. Найдены кости сома (длиной до двух метров), осетра, стерляди, щуки, язя, леща, окуня, плотвы.
Несомненно, самым сложным вопросом является выяснение происхождения льяловской культуры и её роли в сложении других близких к ней археологических культур, в особенности на более отдалённых северных территориях Восточной Европы. На северо-востоке эта область доходит до Уральского хребта, на юго-востоке до Волго-Камья. На западе она граничит с нарвскими, валдайскими и неманскими археологическими культурами, на юге близка памятникам северо-восточной Украины, на севере совпадает с Карелией.
Долгое время считалось, что предшественниками, а значит, и прародителями льяловцев, были люди так называемой верхневолжской культуры. Это вроде бы и правильно, так как слои с остатками деятельности льяловцев находятся выше, чем верхневолжцев, живших в VI–III тысячелетиях до н.э. на этих же местах. В 1997 г. на поселении Льялово-3 мне впервые удалось увидеть, что культурный слой верхневолжцев отделён от слоя льяловцев почти метровым слоем торфа, который образовался как минимум за тысячу лет. То есть поселение верхневолжцев было затоплено водами древней Клязьмы, образовалось болото, торф, и на этом торфе поселились льяловцы. Таким образом, можно считать доказанным, что верхневолжцы не являются предками льяловцев.
Прекращение существования льяловской культуры произошло, как установили археологи, в результате поселения в местах их обитания племён так называемой волосовской археологической культуры, которые как наиболее сильные ассимилировали часть льяловского населения, а другую уничтожили.
Из наиболее интересных научно исследованных поселений льяловской культуры в окрестностях Зеленограда следует отметить саму льяловскую стоянку, поселения Льялово-3 и Мышецкое на озере Долгом.
Рядом с Зеленоградом найдены три поселения, условно относимые к позднему палеолиту. Одно из них находится при впадении реки Сходни в Москвуреку. Для древнего человека побережье Сходни было очень удобным. Достаточно взглянуть на эту реку из окна электрички, подъезжая к железнодорожной станции Подрезково — очень впечатляют её глубокая долина и высокие берега. В 1936 г. при сооружении канала Москва–Волга была найдена часть черепа человека, жившего на берегах Сходни 15 тысяч лет назад. Находка залегала на глубине четырёх метров. На Клязьме поселений палеолита пока не обнаружено, только мастерская в районе деревни Клушино. Но я советую: когда будете отдыхать на Сходне или Клязьме, изредка бросайте взгляд на высокий берег — а вдруг вам повезёт, и вы найдёте остатки поселения эпохи палеолита! Мне же посчастливилось в начале археологической деятельности найти только памятник эпохи мезолита Льялово-3, где были выявлены три разновременные археологические культуры. Произошло это в 1985 г. Закончив первые раскопки многослойного поселения — стоянки каменного века Льялово-3, расположенного в 500 метрах к югу от села Льялово, я решил проконсультироваться со специалистом по каменному веку А.С. Фроловым, работающим в Институте археологии Академии наук СССР, и показал ему свои находки. После долгого осмотра и раздумий Фролов поздравил меня с открытием поселения эпохи мезолита, относящегося к так называемой иеневской культуре.
Первые иеневцы появились в наших местах во второй половине IX тысячелетия до н.э. Основными орудиями труда у них были скребки и ножи. Среди рубящих орудий преобладали тесла и долота с перехватом, что позволяет говорить о том, что иеневцы изготовляли лодки-долблёнки и деревянную посуду.
Пищу иеневцы добывали в основном охотой. Среди стрел встречаются с поперечным лезвием, служившим для нанесения жертве болевого шока перед тем, как добить её другими средствами.
Иеневцы занимались также рыболовством. Рыбу они ловили с помощью гарпунов, стрел, вешек и блёсен. Это подтверждает находка в 1986 г. в Льялово-3 каменной блесны — единственной в иеневской культуре. Охота и рыболовство дополнялись собиранием грибов, ягод, орехов.
Жилища иеневцы строили как наземные, так и углублённые с разной степенью утеплённости. Были распространены каркасные дома типа чумов. Интересен найденный кусок сланца с нанесёнными на него контурами жилища.
Дальнейшие раскопки в Льялово-3 позволили выявить ещё несколько археологических культур, носители которых жили здесь почти четыре тысячи лет. К сожалению, в результате садово-огородного бума 1990–2000-х гг. уникальному памятнику угрожало уничтожение. А ведь можно было бы на этом месте организовать музей под открытым небом.
Неолит на нашей территории представлен в основном рядом поселений-стоянок каменного века, расположенных на левом берегу Клязьмы между селом Льялово и деревней Клушино. На территории Зеленограда обнаружено пока только два поселения каменного века. Одно из них — остатки камнеобрабатывающей мастерской. Сберечь их не удалось, так как территория попала под застройку. Открыл я эту стоянку случайно, во время субботника в апреле 1985 г. Здесь я собрал несколько сотен нуклеусов — заготовок для орудий, а также обломки орудий. Более поздний анализ находок позволяет мне датировать эту мастерскую (стоянку?) периодом позднего палеолита (13–15 тысяч лет назад). В 1986 г. мною на стоянке Менделеево-3 был обнаружен нуклеус от ножевидных пластин. Через три года на стоянке Менделеево-2, отстоящей от Менделеево-3 на 1,5 км, была найдена ножевидная пластина, «снятая» древним человеком с этого нуклеуса. Пластина идеально подходит к нуклеусу. Увидеть эти находки можно в наших краеведческих музеях.
Несомненный интерес для изучающих историю возникновения религии на территории России представляет находка, сделанная в прибрежной части поселения Льялово-3 в 1996 г. Здесь, на глубине 50 см от современной поверхности, найден каменный фаллический символ, поставленный на основание, изготовленное из мелкозернистой плитки, которая использовалась для подшлифовки древних стрел.
Находки со знаменитой Льяловской стоянки хранятся в фондах главных музеев России — Эрмитаже и Государственном историческом. В Солнечногорском и Зеленоградском музеях нет предметов с Льяловской стоянки, но там есть коллекция находок с древнейшего в настоящее время на территории Москвы и северо-западного Подмосковья многослойного поселения Льялово-3, где имеются также предметы, относящиеся к льяловской археологической культуре.
Несомненно то, что история открытия Льяловской стоянки, её изучения и выделения понятия «льяловская археологическая культура» заслуживает того, чтобы ей были посвящены отдельные стенды в Солнечногорском и Зеленоградском музеях, как это было в Государственном историческом музее.
Александр Николаевич Неклюдов,
археолог, краевед (Зеленоград)
Статья из журнала «Подмосковный летописец» за 2019 год (№ 2).
