Пушкин на Питерской дороге (продолжение)

    Александр Сергеевич выехал из Москвы 12 октября 1829 г. в свою одиннадцатую поездку по Питерскому шоссе, но доехал до Петербурга только через месяц, около 10 ноября. Он снова заехал в любимые Малинники, которые, очевидно, помогали поэту «снимать напряжение» от этих тяжёлых впечатлений. Это видно по его письму приятелю А. Вульфу: «Проезжая из Арзрума в Петербург, я своротил направо и прибыл в Старицкий уезд для сбора некоторых недоимок» и далее в шутливом тоне сообщает новости об их общих приятельницах, с которыми дружил ещё в Михайловской ссылке и живших ныне в имениях Старицкого уезда – Бернове, Малинниках, Павловском… (Там же. С. 295).

    Прибыв в Петербург, Пушкин получил замечание от А.Х. Бенкендорфа о самовольной поездке на Кавказ и 10 ноября давал ему письменные объяснения (Там же. С. 296). А 15 ноября писал приятелю С.Д. Киселёву в Москву «На днях прибыл я в Петербург… в Петербурге тоска, тоска…Скоро ли, боже мой, приеду из Петербурга в гостиницу «Англия» (жил в Москве в предыдущий приезд), мимо Карса (Гончаровых), по крайней мере мочи нет, хочется» (Там же. С. 298).

    Эту мечту Пушкин выполнил через полгода и 4 марта 1830 г. выехал в двенадцатый раз на Питерское шоссе. По дороге из Петербурга в Москву он заехал на три дня ещё раз в Малинники. Прибыв в Москву 12 марта, он пишет, что «…прямо из кибитки попал в концерт, где находилась вся Москва. Первые лица, попавшие мне навстречу, были Н. Гончарова и княгиня Вера (Вяземская)… Приезд государя сделал большое впечатление» (Там же. С. 310).

    Пушкин поселился в гостинице Коппа (ул. Тверская, д. 28), решал в Москве свои литературные проблемы, и, главное – в конце апреля получил долгожданное согласие Гончаровых на брак с их дочерью Натальей Николаевной, 6 мая состоялась их помолвка. 

    Для устройства свадебных и наследственных дел Пушкин (вместе с невестой) около 20 апреля уехал в Полотняный завод Калужской губернии ‒ имение Гончаровых и к 29 апреля вернулся в Москву. Очевидно, путь туда шёл по Калужской дороге, без выезда на Питерский тракт.

    Александр Сергеевич 20 июля 1830-ого года так описал свою тринадцатую поездку по Питерскому тракту в письме невесте: «Моё путешествие было скучно до смерти. Никита Андреевич (слуга) купил мне бричку, сломавшуюся на первой же станции (В Чёрной Грязи?), я кое-как починил её при помощи булавок. На следующей станции пришлось повторить то же самое ‒ и так далее. Наконец, за несколько вёрст от Новгорода, я нагнал вашего Всеволжского, у которого сломалось колесо. Мы закончили путь вместе» (Там же. С. 342). В Петербурге он встретился с родителями и братом Львом, уезжавшим служить на Кавказ, решал дела своей будущей семьи и новых родственников.

    Через месяц Пушкин выехал из Петербурга в свою четырнадцатую поездку по Питерскому шоссе. В этот раз он ехал в Москву вместе с П.А. Вяземским, который писал: «10‒го выехали мы из Петербурга с Пушкиным в дилижансе. Обедали в Царском Селе у Жуковского. В Твери виделись с Глинкою. 14-го числа утром приехали мы в Москву» (4. Т. 1. С.147). Фёдор Глинка, поэт, декабрист, давний знакомый Пушкина, был сослан в Петрозаводск и к этому времени переведён в Тверь. Пушкин отправил ему записку: «А. Пушкин просит Ф.Н. Глинку уделить ему несколько минут» (2. Т. 9. С. 347). На этой встрече они говорили об участии Глинки в литературных делах и обещали похлопотать об облегчении его положения как ссыльного.

    Через две недели, 31 августа Пушкин уехал в Нижегородскую губернию, в Болдино, откуда вернулся в Москву 5 декабря с богатым багажом новых произведений. Эту зиму 1831 года он провёл в Москве, 18 февраля состоялось его долгожданное венчание с Натальей Николаевной и жизнь Пушкина изменилась.

    Пушкин решил обосновать свой семейный дом в Петербурге как по своим литературным интересам, так и из‒за тяжёлых отношений с тёщей. По этому поводу он писал Плетнёву ещё до свадьбы: «Я женюсь в сём месяце, полгода проживу в Москве, летом приеду к вам. Я не люблю московской жизни. Здесь живи не как хочешь, ‒ как тётки хотят. Тёща моя та же тётка. То ли дело ‒ Петербург! Заживу себе мещанином припеваючи, независимо от того, что скажет Марья Алексеевна» (2. Т. 10. С. 12).

    О другой своей мечте Пушкин написал Плетнёву несколько позже: «Мне мочи нет хотелось бы к вам не доехать, а остановиться в Царском Селе. Мысль благословенная! Лето и осень таким образом провёл бы я в уединении вдохновительном, вблизи столицы, в кругу милых воспоминаний и тому подобных удобностей» (Там же. С. 25). Далее, упоминая о сравнительно дешёвой там жизни, просил друга найти подходящее для семьи и работы жилище.

    Поэтому следующее, пятнадцатое путешествие Пушкина по Питерскому шоссе 14‒18 мая 1831 г. было уже семейным, вместе с Наталией Николаевной. До Чёрной Грязи их провожал Павел Нащёкин. Они ехали в собственной карете, сменяя лошадей на станциях и не задерживаясь в пути. Молодая семья поселилась сначала в Петербурге, в Демутовом трактире, но 25 мая переехала в Царское Село в дом Китаева на Колпинской улице. Пушкины прожили там до середины октября, затем перебрались в Петербург, в дом на Галерной улице.

    А.С. Пушкин, так стремившийся к личной независимости, не имел свободы в своих делах и вынужден был просить разрешения почти на каждый свой шаг. Так, в октябре 1831 г. в послании Бенкендорфу он писал: «Осмелюсь беспокоить Ваше высокопревосходительство покорнейшей просьбою о дозволении издать особою книгой стихотворения мои, напечатанные уже в течение трёх последних лет» (Там же. С. 73). Когда пришла надобность побывать в Москве, он писал в тот же адрес 24 ноября того же года: «Генерал, неотложные дела требуют моего присутствия в Москве, и я, не будучи ещё окончательно зачислен на службу, принуждён отлучиться на две ‒ три недели, не имея иного разрешения, как от одного лишь квартального. Считаю своим долгом поставить о том в известность ваше превосходительство» (Там же. С. 79).

    Получив разрешение, в эту шестнадцатую поездку по Питерскому шоссе Пушкин выехал из Петербурга 3 декабря и 6 декабря 1831 г. был в Москве, поселившись у П.В. Нащёкина в Гагаринском переулке, 4. О своей поездке он писал жене: «Мочи не было, так устал». Путешествие началось в летнем дилижансе и шло в компании крайне беспокойных, выпивающих, кашляющих и говорливых спутников, от которых «ни на минуту не было покоя. В Валдае принуждены мы были пересесть в зимние экипажи и насилу дотащились до Москвы» (Там же. С. 81‒82).

    Пушкин, давно приученный к дорожным невзгодам, очевидно, несколько преувеличивал перед молодой женой свои страдания. В Москве он встретился, улаживая свои литературные, семейные и денежные дела, более чем с десятком своих друзей и коллег. Однако, беспокоясь о Наталье Николаевне, жене, ожидающей первого ребёнка, он недолго задержался в Москве.

    Поэтому в своё семнадцатое путешествие по Питерскому тракту Пушкин, провожаемый А.И. Тургеневым, выехал 24 декабря и 28 числа был уже в Петербурге. Об этой поездке узнаём из его письма к П.В. Нащёкину лишь то, что дома «жену мою нашёл я здоровою, несмотря на девичью её неосторожность», что было для него важнее любых дорожных происшествий (Там же. С. 90).

    Через год, с 17 сентября по 14 октября 1832 г. состоялись восемнадцатая и девятнадцатая поездки А.С. Пушкина из Петербурга в Москву и обратно. Поэт на этот раз в более лёгком тоне, писал жене, что пять дней пути в Москву дилижанс «поспешал как черепаха, а иногда даже как рак. В сутки случалось мне сделать три станции. Лошади расковывались и ‒ неслыханная вещь! ‒ их подковывали на дороге!», и что его спутницами были пять немецких актрис, которые «со мной амурились», но он «как маленький Иосиф, остался чист от искушения» (Там же. С. 109).

    Пушкин прибыл в Москву 21 сентября, остановился в гостинице «Англия»; с дороги, вместе с Нащёкиным, традиционно побывал в бане. Затем были необходимые визиты, в том числе в сопровождении министра просвещения С.С. Уварова он посетил Университет, где беседовал со студентами и профессорами.

Обратная дорога в Петербург 10‒12 октября, очевидно, не была примечательна для поэта и в письме Нащёкину Пушкин сообщал о более важных для него домашних новостях: «приехав сюда, нашёл я большие беспорядки в доме, принуждён был выгонять людей, переменять поваров, наконец, нанимать новую квартиру…» (Там же. С. 110). 

    Следующее, уже двадцатое путешествие по Питерскому тракту, состоявшееся в 1833 г. было для Пушкина более впечатляющим. В этот раз он направлялся через Москву в Поволжье и на Урал, получив разрешение Николая I на сбор материалов о пугачёвском мятеже, и далее в Болдино, в надежде на осеннее творческое вдохновение.

    Пушкин, вместе с С. Соболевским, выехал из Петербурга вечером 17 августа, когда над городом шумела буря и на Неве началось наводнение. В письме жене из Торжка он так описал (даём с сокращениями) свои впечатления: «Ты помнишь, что от тебя уехал я в самую бурю. Нева была так высока, что мост стоял дыбом. Однако переправился выше и выехал из Петербурга. Погода была ужасная. Деревья по Царскосельскому проспекту так и валились, я насчитал их с пятьдесят. В лужицах была буря. Болота волновались белыми волнам. По счастию, ветер и дождь гнали меня в спину. Что было с вами, петербургскими жителями? Не было ли у вас нового наводнения? Что, если и это я прогулял? Досадно было бы» (Там же. С. 130). Не эти ли впечатления привели поэта к мысли о будущей поэме «Медный всадник»?. На другой день погода прояснилась, но, по неизвестной причине, путникам пришлось пройти пешком 15 вёрст, пока добрались до Торжка, где утром 20 августа «позавтракали славно».

    Здесь пути Пушкина и его приятеля разошлись. Поэту понадобилось свернуть с дороги и заглянуть в Ярополец, где в это время жила его тёща Н.И. Гончарова. На этот раз он уладил с ней свои отношения и получил позволение на отбор книг из старинной библиотеки Загряжских, чем и воспользовался. По дороге он не мог не заглянуть в памятные ему Малинники. В этот раз Пушкин не нашёл здесь подружек своей молодости, вышедших замуж и разъехавшихся по разным уездам и городам, кроме Кати Вальяшевой, для которой писал стихи «Подъезжая под Ижоры». Об этом он сообщил в письме Наталье Николаевне 21 августа (Там же. С. 131).

    В полдень 25 августа Пушкин прибыл в Москву, остановился в доме Гончаровых на Никитской улице. В письме жене он сообщил, что «отец меня не принял», что в Москве он пробудет несколько дней, т.к. «коляска требует поправок. Дороги просёлочные были скверными. Меня насилу тащили шестернёй» (Там же. 2. Т.10. С. 134). Здесь он провёл несколько дней, встретился со своими друзьями и коллегами. 29 августа П.В. Нащёкин дал прощальный обед, провожая друга в дальнюю поездку в Нижний Новгород, Казань, Симбирск, Оренбург и далее в Болдино.

    Только в середине ноября Пушкин вернулся в Москву с большим списком новых работ (История Пугачёва, две главы «Медного всадника» и др.) Он остановился у Нащёкина в доме на Остоженке и много времени проводил с ним, познакомился с его невестой и её родными.

    С одним из них, подростком Лёвой (Лёленькой) Пушкин и уехал из Москвы в Петербург около 20 ноября 1833 г., в свою двадцать первую поездку по Питерскому тракту. Об этом путешествии он так писал Нащёкину 24 ноября: «Я совершил его благополучно. Лёленька мне не мешал, он очень мил, т.е. молчалив ‒ все наши отношения ограничивались тем, что когда ночью он прилегал мне на плечо, то я отталкивал его локтем. Я привёз его здрав и невредим» (Там же. С. 152).

    Эта поездка сопровождалась и другим, более задевшим поэта казусом, о чём он сообщал в том же письме: «При выезде моём из Москвы, Гаврила мой (слуга) был так пьян и так меня взбесил, что я велел ему слезть с козел и оставил на большой дороге в слезах и истерике». По воспоминаниям В.А. Нащёкиной Пушкин высадил слугу в подмосковном селе Всехсвятском и наказал идти к Нащёкину. Спящим на лестнице его дома в Москве Гаврила и обнаружился на другое утро. (4. Т. 2. С. 243).  

    Но, очевидно, наиболее ярким воспоминанием для Пушкина стало то, что, скучая по жене все эти месяцы, он прямо с дороги, в дорожной карете, отправился на бал, где она танцевала в тот вечер, и увёз домой, «как улан уездную барышню» (2. Т. 10. С. 152).

    Лето 1834 г. снова позвало А.С. Пушкина в путь, который имел в этом году довольно прихотливый маршрут. В апреле этого года он проводил Наталью Николаевну с детьми в Полотняный Завод, где она прожила до сентября. Сам он выехал в свой двадцать второй маршрут по Питерскому тракту 25 августа, о чём записал в дневнике: «выехал из Петербурга за пять дней до открытия Александровской колонны, чтобы не присутствовать на церемонии вместе с камер-юнкерами» (5. Т. 8. С. 42). 29 августа он прибыл в Москву, где пробыл несколько часов и отправился к семье в Полотняный завод. По дороге туда, писал Пушкин, «в Тарутине пьяные мужики чуть меня не убили. Но я поставил на своём…На Заводе прожил я две недели, потом привёз Наталью Николаевну в Москву, а сам съездил в нижегородскую деревню» (там же).

    А.С. Пушкин выехал в Болдино 10 сентября, менее чем через месяц покинул его и, побыв 2‒3 дня в Москве, в середине октября 1834 г. прибыл в Петербург, совершив своё двадцать третье путешествие по Питерскому шоссе. Наталья Николаевна вернулась домой несколько раньше мужа, вместе с сёстрами Александрой и Екатериной, которые стали жить в их семье.

    В 1835 году, впервые за последние 10 лет, не случилось поездки поэта по Питерскому тракту. Он побывал в сентябре-октябре только в Михайловском, куда из Петербурга вёл прямой путь, на Псков. Пушкин был рад свиданию с местами и друзьями своей молодости, но вопреки надеждам, осеннее творческое настроение не пришло и «такой бесплодной осени отроду мне не выдавалось…  Для вдохновения нужно сердечное спокойствие, а я совсем не спокоен» (2. Т. 10. С. 259). В Михайловском Пушкин побывал ещё раз в апреле 1836 г., когда привёз хоронить свою мать в ограде местного монастыря, где и сам упокоился в феврале 1837 года.

    В двадцать четвёртый раз А.С. Пушкин выехал из Петербурга на Питерское шоссе 29 апреля 1836 г., с целью наладить в Москве дела с журналом «Современник», издателем которого он стал. В письме жене 4 мая он писал: «путешествие моё прошло благополучно. 1-го мая переночевал я в Твери, а 2-го ночью приехал сюда. Остановился у Нащёкина» (Там же. С. 286).

    В Петербург, в свою двадцать пятую и последнюю поездку по Питерскому шоссе А.С. Пушкин отправился 20 мая 1836 г. и сообщил Нащёкину, что «я приехал к себе на дачу 23-го в полночь и на пороге узнал, что Наталья Николаевна благополучно родила дочь Наталью за несколько часов до моего приезда. Она спала» (Там же. С. 294). Дорожные невзгоды стали настолько привычны поэту, что он писал о них вполне добродушно: «Путешествие моё было благополучно, хотя три раза чинил я коляску, но слава богу ‒ на месте, т.е. на станции, и не долее 2-х часов в общем» (Там же).

    Это были последние слова Пушкина о дороге, на которой он провёл многие дни, сочинял стихи: «Мчатся тучи, вьются тучи, невидимкою луна, освещает снег летучий, мутно небо, ночь мутна…». «Ни огня, ни чёрной хаты, глушь и снег, навстречу мне только вёрсты полосаты попадаются одне…». 29 января / 6 февраля 1837 года великого поэта не стало…

    На этом можно завершить очерк о 25 путешествиях А.С. Пушкина по Питерскому шоссе. Однако хочется привести вывод, который он сам сделал из этих многочисленных поездок. Поэт привёл его в незаконченном произведении «Путешествие из Москвы в Петербург», которое создавал в 1834 г. по впечатлениям от книги Н. Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву» 1790 г.

    Вот как Пушкин (как некий путник) писал о Питерском тракте в этой книге: «Узнав, что новая московская дорога совсем окончена, я вздумал съездить в Петербург. Я записался в конторе поспешных дилижансов (которые показались мне спокойнее прежних почтовых карет) и 15 октября в десять часов утра я выехал из Тверской заставы. Катясь по гладкому шоссе, в спокойном экипаже, не заботясь ни о его прочности, ни о прогонах, ни о лошадях, я вспомнил о последнем своём путешествии по старой дороге. Не решившись скакать на перекладных, я купил дешёвую коляску и с одним слугою отправился в путь. Не знаю, кто из нас, Иван или я, согрешили перед выездом, но путешествие наше было неблагополучно. Проклятая коляска требовала поминутной починки. Кузнецы меня притесняли, рытвины и местами деревянная мостовая совершенно измучили. Целых шесть дней тащился я по несносной дороге и приехал в Петербург полумёртвый (2. Т. 6. С. 378)».

    Очевидно, крепко закрепились в памяти поэта прежние путешествия, что позволило ему оценить дорожные улучшения в 1830 годы. Напомним, что в это время полотно Питерского шоссе перестраивалось с грунтово‒деревянного на каменисто-песчаное, после завершения которого на дороге было налажено регулярное пассажирское сообщение. Это позволило путникам избавиться от своих постоянно ломающихся колясок, от хлопот по смене упряжек на станциях, от уловок ямщиков… Теперь, купив билеты на дилижанс, они были избавлены от этих забот, двигались в нём днём и ночью. Это сократило время в пути от Москвы до Петербурга с 6‒7 до 3‒4 дней.

    Актуален и сегодня тот вывод, который сделал поэт из этой поездки: «Великолепное московское шоссе начато по повелению императора Александра; дилижансы учреждены обществом частных людей. Так должно быть и во всём: правительство открывает дорогу, частные люди находят удобнейший способ ею пользоваться» (Там же. С. 378).

    Свою главную мечту о наших дорогах А.С. Пушкин высказал в романе «Евгений Онегин», она тоже сохраняет свою насущность:

«Со временем… дороги, верно, у нас изменяться безмерно.

Шоссе Россию здесь и тут, соединив, пересекут».

Источники.

1. М.И. Цявловский. Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина. В 4 томах. ARTGROUP. М. 1999.
2. А.С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 6, 9, 10. М. ГИХЛ. 1960‒1962.
3. Переписка А.С. Пушкина в двух томах. М. Худ. Лит.1982.
4. А.С. Пушкин в воспоминаниях современников в двух томах. М. Худ. лит. 1985.
5. А.С. Пушкин. Полное собрание сочинений в 10 томах. Изд. 4. Т. 8. Л. Наука. 1978.
6. ПУШКИН. Хроника путешествий между двух столиц. https://museum.tverlib.ru/node/303

---