Мне довелось жить в семье, которая на протяжении нескольких поколений бережно хранит историю своего рода. Некоторые записки сохранились от одного из прадедов. Подробные воспоминания оставили дедушка и его брат. Поколение моих родителей потрудилось сохранить оставленное им духовное наследство и приумножить его архивными исследованиями и записью устных семейных преданий. Так собралась достоверная информация, богато иллюстрированная фотографиями из семейных альбомов и письмами. Ценно и то, что многие мои предки весь ХХ век прожили компактно на одной территории в окрестностях Крюкова (ныне Зеленоград). Так получилась живая краеведческая история в лицах и судьбах.
Прежде чем погрузиться в давние дела начала ХХ века, начну с того, что ближе – с момента моего появления на свет. Я родилась 5 октября 1951 года в Андреевке, административно относящейся тогда к Химкинскому району Московской области. Здесь в собственном доме с садом и огородом жили родители мамы – сельские учителя. В полутора километрах находилась старая земская Рукавишниковская больница. Родильный приют для людей построила в 1880‑е годы благотворительница Евдокия Николаевна Рукавишникова, происходившая из замечательного рода Мамонтовых. Со временем к приюту для рожениц добавились корпуса по разным направлениям медицины. Здесь родилась я, родились или лечились мама, дедушка, бабушка, прабабушка, многие родственники. Благодарность окрестных жителей семье купцов Рукавишниковых спасла больницу от переименования в советские времена. Теперь там госпиталь для ветеранов.
1946 г.
Итак, в тихий осенний день 5 октября навещать маму в Рукавишниковскую больницу отправилась ее младшая сестра Галина Александровна Поспелова (1929- 2006). Она вспоминала тропинку из Андреевки в ту сторону – к старинным дачным усадьбам. При социализме в усадьбах размещались детские здравницы.
Галя любовалась прозрачным золотым убором деревьев, под ногами шуршали опавшие листья. Настроение было поэтическим. Может быть, она принесла маме букет красной рябины, поздравив с новорожденной девочкой? Наверное, поэтому меня назвали Галиной. Имя Галина означает тишину, тихую погоду.
А на международной арене в 1951 году был разгар «холодной войны». Недавние союзники в борьбе с фашизмом стали нашими врагами, изобрели атомную бомбу и нацелились на мирные города в разных точках планеты.
Виктор Константинович Рыков. 1946 год
Взрослым было тревожно. Мой папа – военный. В армию он был призван из десятого класса Крюковской школы в декабре 1941 года.
Я была второй девочкой в семье после Татьяны, родившейся в 1949 году. (О своем детстве Татьяна написала подробные воспоминания.) Меня в семье стали звать Лялей.
Андреевка. 1949 год.
После выписки из Рукавишниковской больницы мы жили в Андреевке. Все было хорошо. Неприятные политические новости теснились в маленьком репродукторе, щедро разбавленные сообщениями об успехах в народном хозяйстве, бодрыми песнями, мелодичной жизнерадостной музыкой. Маленькое проводное радио c белой чайкой на передней панели все мое детство стояло на красивой деревянной резной полочке и воспринималось мной почти членом семьи. Утром оно приучало делать гимнастику, рассказывало занимательные истории и сказки, исполняло оперные арии, которые любил дедушка. Иногда дедушка подпевал – голос у него был приятный. В детстве он пел в храме на клиросе. У мамы было достаточно молока, Галя и бабушка после работы в школе помогали в бытовых делах, занимались маленькой Татой, для которой мое рождение стало неприятным сюрпризом. Внимания взрослых ей теперь доставалось меньше. Через несколько месяцев семья воссоединилась по месту службы отца. С наступлением лета 1952 года мама с папой и двумя дочками выехали на природу в Ковровские военные лагеря на реке Клязьме.
Там жили семьи многих молодых офицеров. Места эти живописны – вековые сосны, золотистый песок. Теперь там туристические базы и военно-спортивный лагерь для подростков по типу скаутского. Мне рассказывали, что на лужайке под соснами я научилась ходить. За ручку меня водить было некому – бытовые условия в лагере были походными. Готовка и стирка вручную отнимали у мамы время и силы. За маленькой Татой – глаз да глаз. Папа вбил в землю два колышка, приделал к ним поперечную длинную палку. Получилось что‑то вроде балетного станка для меня. Держась за эту конструкцию, я училась вставать и ходить. Кажется, с тех пор помню хвойные сухие иголки и колкую траву под ногами, волшебный аромат соснового леса. Каждый год в отпуск мы приезжали на родину мамы – в Андреевку.
